Он был когда-то здесь; на
склоне этих гор
Стоял он в царственном раздумьи;
это море
Влекло его мечты в неведомый
простор
И отражалося в подъятом
к солнцу взоре.
На этом берегу, в соседстве
диких скал,
Беглец толпы людской, лишь
волн внимая шуму,
Свою великую в тиши он думал
думу
И песни вольные в мечтаньях
создавал.
Те песни разнеслись по свету,
и доныне
В сердцах избранников они
звучат... а он,
Певец земли родной, погиб,
людской гордыней,
Отравой клеветы и завистью
сражен.
В холодном сумраке безвременной
могилы
На дальнем севере, под снежной
пеленой,
Лежит он - днесь презренные
зоилы
Святыню имени его сквернят
хулой.
Но сердцу верится, что в
царстве вечной ночи
Певцу невнятен шум житейской
суеты;
Что, сквозь могильный сон,
души бессмертной очи
Доступны лишь лучам бессмертной
красоты;
Что, может быть, сюда, на
этот склон оврага,
Где верные ему платан и
кипарис
Под небом голубым и солнцем
разрослись,
Где дремлют старые утесы
Аю-дага,-
Певца святая тень приносится
порой
Вдали земных сует, страстей,
обид и горя,
Как некогда, смотреть в
простор безбрежный моря,
С волнами говорить и слушать
их прибой.